Психология: как одна наука разбилась на два десятка школ и что из этого вышло

Представьте, что вы приехали в старинный европейский город. С одной стороны — узкие улочки готического квартала с его тайнами и подсветкой. С другой — помпезные бульвары с фонтанами, построенные веком позже. А еще есть промышленная зона, тихие спальные районы и модный арт-кластер. Психология как наука — это примерно такой же город. Только вместо зданий здесь — школы, направления, теории, каждая со своей архитектурой, своими жителями и своими правилами.

В этой статье:

• Первые улицы: где все начиналось (Структурализм и Функционализм)
• Бунт на корабле: когда психология отвернулась от сознания (Бихевиоризм)
• Немецкий ответ: целое важнее суммы частей (Гештальтпсихология)
• Подземные течения: мир, в который боялись заглянуть (Психоанализ и глубинная психология)
• Ренессанс человечности: человек не крыса! (Гуманистическая и Экзистенциальная психология)
• Компьютерная метафора: как мы думаем на самом деле (Когнитивная психология)
• Современные кварталы: от тела до систем (Актуальные направления)
• Так какую же школу выбрать? Или нужно ли выбирать?

И если вы когда-нибудь пытались разобраться, чем психоанализ отличается от бихевиоризма, или почему одни психологи говорят про бессознательное, а другие — про когнитивные схемы, вы наверняка чувствовали себя немного потерянным. Это нормально. За полтора века психология пережила настоящую революцию, несколько гражданских войн между подходами и в итоге пришла к удивительному разнообразию. И это не хаос. Это богатство инструментов для понимания самого сложного объекта во Вселенной — человеческой психики.

Давайте прогуляемся по этому городу вместе. Без сложных терминов, без скучных перечислений. Посмотрим на главные районы — основные школы психологии — и попробуем понять, чем живут их обитатели, на какие вопросы они ищут ответы и как их находки могут быть полезны лично вам.

Первые улицы: где все начиналось (Структурализм и Функционализм)

В конце XIX века психология только-только отделилась от философии и заявила о себе как о самостоятельной науке. Её отцом-основателем считается немец Вильгельм Вундт, открывший в Лейпциге первую экспериментальную лабораторию. Чем занимались эти первопроходцы? Они решили изучать сознание так же, как химики изучают вещества — разлагая на элементы.

Это направление получило название структурализм. Его последователи, главным из которых был ученик Вундта Эдвард Титченер, считали: наше сознание состоит из базовых «кирпичиков» — ощущений, образов и чувств. Задача психолога — с помощью метода интроспекции (то есть самонаблюдения) выделить эти элементы и понять, как они складываются в сложные переживания. Представьте, что вы разбираете на части вкус шоколада, пытаясь выделить отдельные ноты какао, ванили и сахара. Примерно так и работали.

Но довольно быстро появились и несогласные. Американский философ и психолог Уильям Джеймс (брат того самого писателя Генри Джеймса) ехидно заметил, что изучать сознание, разбирая его на части, — всё равно что изучать принцип работы дома, разбирая его на кирпичи. Он и его единомышленники создали школу функционализма.

Их интересовал не состав, а функция. Не «из чего состоит сознание?», а «зачем оно нужно? как оно помогает человеку выживать и адаптироваться в среде?». Для них психика была подобна инструменту — скажем, ножницам. Можно бесконечно изучать их металл и форму ручек, но истина кроется в том, как они режут бумагу.

Функционализм задал невероятно важный, практичный вектор: психология должна изучать живого, действующего человека в реальном мире. Хотя сами эти школы сейчас кажутся музейными экспонатами, они заложили фундамент для всех будущих баталий.

Бунт на корабле: когда психология отвернулась от сознания (Бихевиоризм)

Начало XX века. Америка. Дух прагматизма и вера в технический прогресс. И вот появляется Джон Уотсон, который буквально взрывает академическое сообщество своим манифестом. Он заявляет: всё, что нельзя измерить, увидеть и потрогать, — не наука. Сознание, чувства, образы — это ненаучная мистика. Психология должна изучать только то, что объективно: поведение (behaviour).

Так родился бихевиоризм — одна из самых влиятельных и спорных школ. Его формула проста до гениальности: Стимул → Реакция. Дайте стимул — получите предсказуемую реакцию. Хотите изменить поведение человека (или животного) — меняйте стимулы, подкрепляя желательные реакции и наказывая за нежелательные.

Культовой фигурой здесь стал Беррес Скиннер с его «скиннеровскими ящиками» и теорией оперантного обусловливания. Его радикальный вывод: свобода воли — иллюзия. Мы — сложные механизмы, чьё поведение определяется историей поощрений и наказаний. Звучит жёстко? Зато невероятно эффективно на практике.

• Где это работает сейчас? Вся современная поведенческая терапия, тренировка собак, системы мотивации в бизнесе (KPI, бонусы), прикладной анализ поведения (АВА-терапия) для детей с аутизмом.
• Что упускает? Всё, что внутри «чёрного ящика»: мысли, эмоции, внутренний мир. Бихевиоризм упростил человека до схемы, выкинув за борт самое интересное — его субъективность.

Немецкий ответ: целое важнее суммы частей (Гештальтпсихология)

Пока в Америке царил культ поведения, в Германии развивалась своя, не менее революционная школа. Её основатели — Макс Вертгеймер, Курт Коффка и Вольфганг Кёлер — изучали не поведение, а восприятие. И пришли к выводу, которое стало их девизом: Целое — нечто большее, чем сумма его частей.

Немецкое слово «Gestalt» означает «форма», «образ», «целостная структура». Гештальтпсихологи доказали: наш мозг не просто пассивно получает картинку от глаз. Он активно организует информацию, достраивает её, ищет знакомые паттерны. Помните картинки-иллюзии, где вы видите то вазу, то два профиля? Это и есть работа гештальта.

Из этой красивой теории родилось мощное терапевтическое направление — гештальт-терапия (её создал Фриц Перлз). Её ключевая идея: психологические проблемы возникают из-за «незавершённых гештальтов» — незакрытых ситуаций, невысказанных чувств, нереализованных желаний. Задача терапии — помочь человеку осознать и «завершить» эти процессы здесь и сейчас.

Гештальт стал мостом между научным изучением восприятия и гуманистическим подходом к человеку.

Подземные течения: мир, в который боялись заглянуть (Психоанализ и глубинная психология)

А теперь перенесёмся в Вену рубежа веков. Здесь Зигмунд Фрейд, работая с пациентами, страдающими истерией, совершил переворот, пожалуй, более масштабный, чем Уотсон. Он заявил: ключ к пониманию человека лежит не в сознании, а в бессознательном — тёмном подвале психики, куда мы вытесняем неприемлемые желания, травмы и конфликты.

Психоанализ (или фрейдизм) — это целая вселенная. Либидо, Эдипов комплекс, сновидения как «королевская дорога к бессознательному», структура личности (Оно, Я, Сверх-Я). Фрейд показал, что нами правят иррациональные силы, а наше «Я» — часто хрупкий островок в океане страстей.

Но и здесь не обошлось без раскола. Ученики Фрейда пошли своими путями, создав направления глубинной психологии:

• Альфред Адлер (Индивидуальная психология) сместил акцент с сексуальности на волю к власти и стремление к превосходству. Он ввёл ключевые понятия «комплекс неполноценности» и «стиль жизни».
• Карл Густав Юнг (Аналитическая психология) пошёл ещё дальше, открыв коллективное бессознательное — хранилище универсальных образов-архетипов (Мать, Герой, Тень, Самость), общих для всего человечества. Его идеи питают не только психологию, но и литературу, искусство, мифологию.

Психоанализ критикуют за умозрительность и ненаучность, но отрицать его влияние невозможно. Он впервые заговорил о детских травмах, внутренних конфликтах и той сложности, которую бихевиористы так старательно игнорировали.

Ренессанс человечности: человек не крыса! (Гуманистическая и Экзистенциальная психология)

Середина XX века. После двух мировых войн, после бихевиоризма, низводившего человека до машины, и психоанализа, видевшего в нём больного неврозом, должен был появиться голос в защиту человеческого в человеке. И он появился.

Гуманистическая психология (Абрахам Маслоу, Карл Роджерс) провозгласила: человек — не набор рефлексов и не сосуд с подавленными инстинктами. Это изначально позитивная, здоровая сущность, стремящаяся к росту, творчеству и самоактуализации.

Маслоу создал свою знаменитую пирамиду потребностей, на вершине которой — потребность реализовать свой потенциал. Роджерс разработал клиент-центрированную терапию, где терапевт не интерпретирует, а создаёт атмосферу безусловного принятия и эмпатии, в которой человек сам находит ресурсы для исцеления.

Близкая родственница гуманизма — экзистенциальная психология (Виктор Франкл, Ролло Мэй, Ирвин Ялом). Её интересуют не столько механизмы психики, сколько фундаментальные вопросы существования: свобода, ответственность, изоляция, смысл жизни, смерть. Франкл, прошедший нацистские лагеря, доказал: даже в нечеловеческих условиях человек может найти смысл, и это даёт силы выжить. Его метод — логотерапия, терапия смыслом.

Эти школы вернули психологии душу и поставили в центр не объект изучения, а уникальную, живую личность.

Компьютерная метафора: как мы думаем на самом деле (Когнитивная психология)

1950-60-е годы. Наступает эра компьютеров. И психологи получают новую, блестящую метафору для работы психики: мозг — это биокомпьютер, а сознательные процессы — обработка информации. Так родилась когнитивная психология.

Её предмет — познавательные процессы: внимание, память, мышление, речь, принятие решений. Когнитивисты снова, как и структуралисты, заглянули внутрь «чёрного ящика», но сделали это с помощью жёстких экспериментов и компьютерного моделирования. Они изучают, как мы кодируем, храним и извлекаем информацию, какие ментальные схемы и когнитивные искажения используем.

Из этого родилась одна из самых эффективных сегодня терапевтических школ — когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). Её суть: наши эмоции и поведение определяются не событиями самими по себе, а нашими мыслями (когнициями) по их поводу. Изменишь иррациональную мысль («я полный неудачник») на более реалистичную — изменится эмоция и поведение.

Когнитивная революция вернула в психологию разум, но уже на новом, технологичном уровне.

Современные кварталы: от тела до систем (Актуальные направления)

Психология не остановилась. Сегодня это не война школ, а скорее мирное сосуществование и синтез. Появились десятки новых, часто узкоспециализированных направлений. Вот лишь некоторые из них:

• Позитивная психология (Мартин Селигман): Сдвиг от изучения болезней и проблем к исследованию того, что делает людей счастливыми, сильными и процветающими. Сильные стороны, поток, благодарность, устойчивость.
• Нейропсихология: Мост между психологией и нейробиологией. Изучает, как конкретные структуры мозга связаны с психическими процессами и поведением. Буквально позволяет «увидеть» мышление на МРТ.
• Системная семейная психотерапия: Человек не существует в вакууме. Его проблемы — часто симптом дисфункции всей семейной системы. Лечить нужно не человека, а отношения и правила, по которым живёт семья.
• Телесно-ориентированная психотерапия: Наше тело помнит все травмы и переживания. Работая с мышечными зажимами, дыханием, осанкой, можно получить доступ к глубинным психологическим проблемам.
• Трансактный анализ (Эрик Берн): Модель, описывающая наше общение как взаимодействие трёх эго-состояний: Родитель, Взрослый, Ребёнок. Помогает понять игры, в которые мы играем, и сценарии, по которым живём.

Так какую же школу выбрать? Или нужно ли выбирать?

После этой прогулки по «городу психологии» может возникнуть закономерный вопрос: а какая школа правильная? Ответ вас удивит: все и ни одна.

Психология сегодня — это не секта, где нужно присягнуть на верность одному учению. Это набор инструментов. Как в большом наборе для ремонта: есть молоток (бихевиоризм — для чёткого формирования привычек), есть тонкая кисточка (психоанализ — для работы с глубинными травмами), есть шуруповёрт (КПТ — для быстрой коррекции мыслей), есть уровень (гуманистический подход — для выстраивания гармоничной жизни).

Хороший современный психолог — это чаще всего интегративный специалист. Он знает основные школы психологии, понимает их сильные и слабые стороны и использует то, что лучше подходит под конкретный запрос конкретного человека.

Для депрессии может сработать КПТ. Для последствий тяжёлой детской травмы — психоаналитический или гештальт-подход. Для поиска смысла жизни — экзистенциальная терапия. Для работы с парой — системный подход.

Поэтому, если вы ищете психолога для себя, не стесняйтесь спросить: «На какой школе или методологии основана ваша работа?». Ответ даст вам понять, на каком языке с вами будут говорить и какие инструменты предложат для решения вашей задачи.

А главный вывод нашего путешествия таков: за разнообразием школ психологии стоит одна простая и великая цель — помочь человеку понять себя, справиться со страданиями и стать тем, кем он может и хочет быть. И в этом цельном стремлении все когда-то враждовавшие направления, в конце концов, нашли своё место.